Неточные совпадения
…Он бежит подле лошадки, он забегает вперед, он видит, как ее секут по глазам, по самым глазам! Он плачет. Сердце в нем поднимается, слезы текут. Один из секущих
задевает его по лицу; он не чувствует, он ломает свои
руки, кричит, бросается к седому старику с седою бородой, который качает головой и осуждает все это. Одна баба берет его за
руку и хочет увесть; но он вырывается и опять бежит к лошадке. Та уже при последних усилиях, но еще раз начинает лягаться.
Захар, услышав этот зов, не прыгнул по обыкновению с лежанки, стуча ногами, не заворчал; он медленно сполз с печки и пошел,
задевая за все и
руками и боками, тихо, нехотя, как собака, которая по голосу господина чувствует, что проказа ее открыта и что зовут ее на расправу.
Маленькими ловкими
руками, которые нынче особенно напряженно двигались своими белыми тонкими пальцами, она несколько раз
задевала за уголок карточки, но карточка срывалась, и она не могла достать ее.
Летний дождь шумно плескал в стекла окон, трещал и бухал гром, сверкали молнии, освещая стеклянную пыль дождя; в пыли подпрыгивала черная крыша с двумя гончарными трубами, — трубы были похожи на воздетые к небу
руки без кистей. Неприятно теплая духота наполняла зал, за спиною Самгина у кого-то урчало в животе, сосед с левой
руки после каждого удара грома крестился и шептал Самгину,
задевая его локтем...
— Он ехал на извозчике, и вдруг Воронов бросился, — рассказывал Злобин, взмахивая
рукой,
задевая фуражкой о забор, из опухшего глаза его сочились слезы, длинные ноги топали, он качался, но Самгин видел, что он не пьян, а — возмущен, испуган.
Усмехнувшись, Митрофанов махнул
рукою над столом,
задел бутылку и, удерживая ее, подскочил на стуле.
— Сумасшедший! — закричала она, уклоняясь от взмаха
руки его, которою он чуть было не
задел ее по лицу.
Я
задел обо что-то головой, поднял
руку и нащупал мокрый, холодный, бородавчатый, покрытый слизью каменный свод и нервно отдернул
руку…
Она рванулась и вырвалась; но движением вырвавшейся
руки задела его по груди, на тротуаре зазвенели оторвавшиеся часы любезного господина.
— Три раза, канальи,
задевали, сначала в ногу, потом
руку вот очень сильно раздробило, наконец, в животе пуля была; к тяжелораненым причислен, по первому разряду, и если бы не эта девица Прыхина, знакомая ваша, пожалуй бы, и жив не остался: день и ночь сторожила около меня!.. Дай ей бог царство небесное!.. Всегда буду поминать ее.
— Что ты, ворона?
Руки, что ль, не знаешь! — крикнул вице-губернаторский кучер и, быстро продергивая,
задел дрожки за переднее колесо и оборвал тяж. Инспекторский кучер, или в сущности больничный солдат, едва усидел на козлах.
Он серьезно, но стараясь как можно смягчить свой голос, ласковым и нежнейшим тоном изложил необходимость и спасительность порошков, а следственно, и обязанность каждого больного принимать их. Нелли приподняла было голову, но вдруг, по-видимому совершенно нечаянным движением
руки,
задела ложку, и все лекарство пролилось опять на пол. Я уверен, она это сделала нарочно.
Строева была мертва — пуля попала, видимо, прямо в сердце, и смерть была моментальна. Эразм Эразмович же оказался только ранен, пуля скользнула по ребрам, не
задев внутренностей. Вероятно, его
рука дрогнула при втором выстреле.
Но если кого
заденет своим колючим словом, то уже, бывало, все старается держаться поближе к Матвею, потому что на
руку был не силен и в драке ни с кем устоять не мог.
«Простая одежда, — говорит очевидец, — придавала блеск ее прелестям. Один из палачей сорвал с нее небольшую епанчу, покрывавшую грудь ее; стыд и отчаяние овладели ею, смертельная бледность показалась на челе ее, слезы полились ручьями. Вскоре обнажили ее до пояса ввиду любопытного, молчаливого народа; тогда один из палачей нагнулся, между тем другой схватил ее
руками, приподнял на спину своего товарища, наклонил ее голову, чтобы не
задеть кнутом. После кнута ей отрезали часть языка».
С некоторого времени его внимание стал тревожно
задевать Савка: встречая Палагу на дворе или в кухне, этот белобрысый парень вдруг останавливался, точно врастал в землю и, не двигая ни
рукой, ни ногой, всем телом наклонялся к ней, точно готовясь упасть, как подрубленное дерево, а поперёк его лица медленно растекалась до ушей узкая, как разрез ножом, улыбка, чуть-чуть открывая жадный оскал зубов.
Поминутно расправляя усы и бороду короткими пальцами, он расхаживал по комнате, выкидывая ноги из-под живота, не спеша и важно, точно индейский петух, его степенная походка не отвечала непрерывным движениям
рук, головы, живой игре лица. Было в нём что-то смешное, вызывающее улыбку, но все слова его, чёткие и ясные,
задевали внимание и входили в память глубоко.
Старик трясся в возбуждении, ноги у него плясали и шаркали по полу, а
руки изломанно хватались за кисти халата, за ворот и край стола, дёргали скатерть,
задевали гостя.
Четверо мужиков, взяв Савку за
руки и за ноги, поволокли его, точно куль мякины,
задевая и шаркая о землю его выгнутою спиною.
Сдвинув рыжие брови, он гулко крякнул, перекрестился,
задев сына
рукою по щеке, и крепко прижал его к себе.
Не вынимая весла из воды, он легким, чуть заметным движением
руки направлял ее так, чтобы она не
задевала за коряжины и ветви деревьев, низко склонившихся над протокой.
Саша, заложив
руки за пояс, неловко стоял посреди ее горницы, — ему было жутко и любо. Пахло какими-то новыми духами, празднично, сладко, но что-то в этом запахе
задевало, бередило нервы, как прикосновение радостных, юрких, шероховатых змеек.
— А мне наплевать! — шепнула Любаша своей кузине, махнула
рукой Рубцову и стала проталкиваться,
задевая сидевших за колена.
В сенях кто-то завозился, послышались глухие голоса, потом чья-то
рука долго скребла по двери, ища скобу. Товарищи безмолвно ждали. Дверь отворилась медленно, не вдруг, и в подвал ввалился Перфишка. Он
задел ногой за порог, покачнулся и упал на колени, подняв кверху правую
руку с гармоникой в ней.
Казнь происходила на Васильевском острове, у здания Двенадцати коллегий, где теперь университет. Один из палачей нагнулся, между тем другой схватил ее
руками, приподнял на спину своего товарища, наклонив ее голову, чтобы не
задеть кнутом. Свист кнута и дикие крики наказуемой разносились среди тишины, наполненной войском и народом, но казавшейся совершенно пустой площади. Никто, казалось, жестом не хотел нарушать отправления этого жестокого правосудия. После кнута Наталье Федоровне вырезали язык.
Поручика Олторжевского пуля
задевает в правую
руку ниже локтя.
— Она! Как есть она! — вихрем проносилось в голове девочки. И радостная слезинка повисла на ее реснице. За ней другая, третья… Выступили и покатились крупные градины их по заалевшемуся от волнения личику. Слезы мешали смотреть… Застилали туманом от Дуни милое зрелище родной сердцу картины… Вот она подняла
руку, чтобы смахнуть досадливые слезинки… и вдруг что-то
задела локтем неловкая ручонка… Это «что-то» зашаталось, зашумело и с сухим треском поваленного дерева тяжело грохнулось на пол.
Если же по прошествии долгого времени рыба не отпутывается и слышно по
руке, что она крепко затянулась и
задела на дне за корни травы или корягу, то надобно лезть в воду и отцепить
руками: тут сохранится иногда и удочка и рыба, или надобно достать длинный шест, вырезать на тонком конце его углубление (род рогульки) и, дойдя им по лесе до крючка и до корня травы, за которую он зацепил, легонько вырвать траву из дна или отцепить от коряги; в этом случае рыбу уже трудно сохранить.
Места надобно выбирать не мелкие и не слишком глубокие; крючок с насадкой червя навозного или земляного (на хлеб удить на быстряках неудобно) от сильного течения будет прибивать к берегу, и потому должно так класть или втыкать удилище, чтобы насадка только касалась берега и чтоб леса и наплавок не ложились на него; в противном случае они станут при подсечке
задевать за берег, а это никуда не годится: рыба, хватая играющую насадку с набега, сейчас встретит упор от задевшей лесы или наплавка и сейчас бросит крючок, да и подсечка никогда не может быть верна, ибо
рука охотника встретит такое же препятствие, и подсечка не может сообщиться мгновенно крючку.
Я повторил сказанное уже тоном приказания. Шакро ещё сильнее стал стукать меня своей головой в грудь. Медлить было нельзя. Я оторвал от себя его
руки одну за другой и стал толкать его в воду, стараясь, чтоб он
задел своими
руками за верёвки. И тут произошло нечто, испугавшее меня больше всего в эту ночь.
Тотчас я почувствовал, что мешаю, — меня толкнули в плечо,
задели по ногам, бесцеремонная
рука заставила отступить в сторону, а тут женщина стукнула по локтю тазом, и уже несколько человек крикнули ворчливо-поспешно, чтобы я убрался с дороги.
В этой же левой
руке его дымилась особенная плоская папироса с золотом на том конце, который кладут в рот, и ее дым,
задевая мое лицо, пахнул, как хорошая помада.
Он осекся и замолчал. Генеральша махнула
рукой, и в этот раз так удачно, что
задела за чашку, которая слетела со стола и разбилась. Произошло всеобщее волнение.
Остановился. Кругом меня был страшный подземный мрак, свойственный могилам. Мрак непроницаемый, полнейшее отсутствие солнечного света. Я повертывал голову во все стороны, но глаз мой ничего не различал. Я
задел обо что-то головой, поднял
руку и нащупал мокрый, холодный, бородавчатый, покрытый слизью каменный свод — и нервно отдернул
руку… Даже страшно стало.
Локти и плечи
задевали за стенки трубы.
Руками приходилось крепко держаться за грязные ступени отвесно стоящей качающейся лестницы, поддерживаемой, впрочем, сверху рабочим, оставшимся наверху.
Таня взобралась на верстак, перекрестилась и стала оправлять лампадку. Мимо проходил брошюрант Егорка. Он протянул
руку горстью по направлению к стоявшей на цыпочках Тане, подмигнул и сделал неприличный жест. Брошюранты засмеялись. Таня оглянулась и, покраснев, быстро протянула
руку, чтобы оправить юбку.
Рука задела за лампадку, лампадка перекувыркнулась и дугою полетела на верстак. Зазвенело разбившееся стекло, осколки посыпались на пол. Таня соскочила с верстака.
Оглушительно ахнуло у спуска к мосту. Из дыма вылетела лошадь с сломанными оглоблями. Мчался артиллерийский парк,
задевая и опрокидывая повозки. Мелькнул человек, сброшенный с козел на землю, вывернувшаяся
рука замоталась под колесами, он кувыркнулся в пыли, поднялся на колени и, сбитый мчавшимися лошадьми, опять повалился под колеса.
Ее
руки и ноги усиленно работали, голова поднималась над уровнем воды, и распустившиеся волосы покрывали ей почти все лицо. Они были уже в нескольких аршинах от берега. Их ноги начали
задевать за песок.
Волк обнял Владислава. Лишь только бросился он к кинжалу и
задел этим движением стол, гибкая сталь еще жалобнее прежнего заныла. Вынув мускулистой
рукой глубоко засевший клинок, он поцеловал его.
Климков согнулся, пролезая в маленькую дверь, и пошёл по тёмному коридору под сводом здания на огонь, слабо мерцавший где-то в глубине двора. Оттуда навстречу подползал шорох ног по камням, негромкие голоса и знакомый, гнусавый, противный звук… Климков остановился, послушал, тихо повернулся и пошёл назад к воротам, приподняв плечи, желая скрыть лицо воротником пальто. Он уже подошёл к двери, хотел постучать в неё, но она отворилась сама, из неё вынырнул человек, споткнулся,
задел Евсея
рукой и выругался...
Прелесть их меня поразила, я любовался долго… потом, сам себя не помня, подвинул к ней свою
руку… подвинул… и своим пальцем
задел за ее пальчик…
задел и держу…
Рыбак, стоя на берегу, закидывает наметку (сетка которой сейчас надувается водою) как дальше, опускает бережно на дно, легонько подводит к берегу и, прижимая к нему плотно, но не
задевая за неровности, вытаскивает наметку отвесно, против себя, перехватывая шест обеими
руками чем ближе к сетке, тем проворнее.
С дубинкой или палкой в
руке охотник, всегда один, преследует зверя иногда по нескольку верст; задыхаясь от усталости, обливаясь потом, он нередко бросает шапку, рукавицы, тулуп и в одной рубахе, несмотря на сильный мороз, не отстает от волка и не дает ему вздохнуть; он старается загнать зверя в лес, потому что там он
задевает капканом за пеньки и деревья и иногда так завязнете них, что не может пошевельнуться с места; тогда охотник уже смело бросается на свою добычу и несколькими ударами по голове убивает волка.
Потрясает он меня речью своей, поднимает на ноги и как бы оружие в
руки даёт, трепещет вокруг меня лёгкая тень,
задевая крыльями лицо моё, — страшно мне, кружится земля подо мной, и думаю я...
— Не ушиб ли я вас? — спросил он, передохнув. — Кажись,
руками я шибко махал — не
задел ли кого?
Там он долго ходил по прямой дорожке, заложив
руки назад,
задевая головой низкие ветви яблонь и черешни, ходил и думал.
Елеся (одной
рукой обнимает Ларису, другой красит, не глядя). Танцуй, Матвей. (
Задевает Фетинью кистью по лицу).
А посредине улицы, мимо бульвара, шагает он, Вавило Бурмистров,
руки у него связаны за спиною тонким ремнем и болят, во рту — соленый вкус крови, один глаз заплыл и ничего не видит. Он спотыкается,
задевая ушибленною ногою за камни, — тогда городовой Капендюхин дергает ремень и режет ему туго связанные кисти
рук. Где-то за спиной раздается вопрос исправника...
То же одиночество, как во время бесконечных обеден в холодильнике храма Христа Спасителя, когда я, запрокинув голову в купол на страшного Бога, явственно и двойственно чувствовала и видела себя — уже отделяющейся от блистательного пола, уже пролетающей — гребя, как собаки плавают — над самыми головами молящихся и даже их — ногами,
руками —
задевая — и дальше, выше — стойком теперь! как рыбы плавают! — и вот уже в розовой цветочной юбочке балерины — под самым куполом — порхаю.
Весло
задевало опустившийся в воду ивняк, путалось в стеблях кувшинок, срывая их золотые головки; под лодкой вздыхала и журчала вода. Почему-то вспомнилась мать — маленькая старушка с мышиными глазками: вот она стоит перед отцом и, размахивая тонкой, бессильной
рукой, захлёбываясь словами, хрипит...